В этой статье содержатся истории и информация, связанные с пищевым поведением. Материал может быть триггером для тех, кто чувствителен к данной теме. Рекомендуем быть внимательными к своим ощущениям и при необходимости прекратить чтение.

Сегодня аббревиатура РПП знакома почти всем. Кто-то знает об этом заболевании в теории, а кто-то испытал всю тяжесть расстройства на себе. INPLUS делится историями девушек, прошедших через болезнь.

По данным b17.ru, расстройством пищевого поведения страдают минимум 9% населения во всем мире. РПП — один из самых смертельных видов психических заболеваний. Согласно исследованиям, проведенным в 2017 году, Россия занимала девятое место в международной статистике по числу людей, страдающих РПП.

В международную классификацию болезней РПП попало лишь в 1979 году. До этого статистика по заболеваемости подобного рода расстройств не велась.

«Я спросила у мамы, что мне делать, она посоветовала мне не есть»

Дарья, 33 года, Минск

С 13 лет моя фигура начала меняться. И с этого момента разные люди постоянно мне говорили, что я поправилась. Мне было неприятно. Я спросила у мамы, что мне делать, она посоветовала мне не есть. Я не осуждаю маму. Она не хотела для меня плохого. Просто сама мама почти всегда сидела на диетах и для нее это было нормой.

У меня забирали еду — и я начала покупать себе вкусняшки и ела их так, чтобы родители не видели. А при родителях я испытывала стыд и чувствовала контроль со стороны мамы.

Потом я просто перестала есть, ела минимум продуктов, похудела, но ненадолго. И начались эти качели: плюс пять килограмм, минус пять килограмм. Цифры в разный период отличались.

Потом я забеременела. За беременность набрала около 25 килограмм. Я не могла остановиться есть, постоянно нервничала. Мне не нравилось мое тело, я переживала, но беременность легализовала для меня еду.

Родился ребенок — и я снова стала себя контролировать в еде, пошла в тренажерный зал. Очень быстро скинула вес на подсчете калорий, считала я их вручную. Скинула около 25 килограмм за четыре месяца. Но я жила в постоянной тревоге.

И началась бесконечная череда скидывания и набора веса. Непрерывный стресс из-за контроля питания, из-за событий в жизни. В голове постоянно вещал, назовем это «голос РПП», говорил: это не ешь, это тебе нельзя, да ты себя видела? Я не слышала и не чувствовала собственных потребностей. Так в 22 года я заработала себе булимию: я вызывала рвоту, переедала, снова вызывала рвоту. И так могло быть по четыре-пять раз подряд. И при этом я работала тренером.

Булимия сопровождалась бесконечным желанием изменить свое тело, учитывая, что оно мне не нравилось никогда. Сколько бы я ни весила, каким бы спортом я ни занималась, а занималась я очень много, тяжело. И объективно у меня была прекрасная спортивная фигура. Но из-за болезни я не принимала свое тело.

Вся моя жизнь состояла из бесконечной ненависти к своему телу, и вот этим желанием я жила, чтобы похудеть, изменить и как будто бы тогда что-то случится.

Я понимала, что мне необходимо найти какую-то цель, ради которой я буду готова перестать вызывать рвоту. То есть это было не для меня, а просто для того, чтобы что-то поменять. Я понимала, что это меня разрушает. Но мотивация помочь себе не работала.

И я не придумала ничего лучше, чем готовиться к соревнованиям. Скажем так, мне официально разрешили есть. И за три с половиной месяца я набрала 25 килограмм. Я очень активно тренировалась, стала такой крупной дамой. Но я понимала, что я все равно скину этот вес и уже такой не буду, такой большой, условно большой. И «большой» я была лишь в свой голове, в этой установке и визуализации. Мне сложно было смотреть на себя.

Потом началась сушка. Я вредила себе. Ела меньше тысячи калорий. В рационе было пять-шесть продуктов. Я тренировалась ежедневно три раза в день: утром кардио, днем силовая тренировка, потом снова кардио и на ночь еще одна кардио тренировка. Я постоянно увеличивала продолжительность тренировок. Во время подготовки к турниру я пила диуретики, мочегонные. От этого были сильные отеки.

Я никогда не забуду свое разочарование во время соревнований к которым готовилась. Это был чемпионат России. В какой-то момент я поняла, что ничего не заработаю на этом турнире. Это были профессиональные спортсменки, которые много лет в спорте и скорее всего не страдают таким расстройством, как у меня.

Я понимала, что жить в таком режиме не могу. После соревнований я ушла в дикую дофаминовую яму, потому что у меня была такая радость, что я наконец-то могу есть. Я была так счастлива. И за полтора месяца я набрала 30 килограмм.

У меня начались проблемы с гормонами. В тот период меня поддержал мой муж, который сказал, что необходимо заканчивать, что так тренироваться нельзя. В итоге я ушла из профессионального спорта и тренировалась для себя, но вес не уходил.

Я забеременела второй раз. И после рождения ребенка вес стал уходить. Возможно, я успокоилась и в этом мне помогло то, что я поняла, что у меня есть мужчина, который меня поддерживает и любит в любом весе, который всегда мне говорит, что с тобой все в порядке. Уже сейчас я понимаю, что тогда ему скорее всего удалось до меня достучаться.

Но я еще несколько лет то скидывала, то набирала вес. На тот момент у меня уже происходили просветления, скажем так, когда я выходила в ремиссию, когда я ела не очень много, разнообразно, но я считала в этот момент калории, то есть у меня не было перееданий на какой-то момент, но я считала все это время калории.

Периодически я все равно срывалась, набирала вес, потому что считать эти калории — это с ума сойдешь, плюс я все время была в этом дефиците бесконечном, вечно недовольна была собой. Я могла съесть все сладкое, что было дома, но хотя бы не вызывала рвоту.

И в 2020 году у меня накопилась огромная усталость. Я очень много лет сопротивлялась болезни, ненавидела свое тело. Я все еще готовила себе еду отдельно, вела дневник калорийности — и в одну секунду я понимаю, что я устала, меня это достало.

К тому моменту я уже увлекалась психологией, изучала тему интуитивного питания и завидовала тем людям, которые просто едят когда хотят, а не считают каждую калорию.

И вот в этот момент, когда я поняла, что мне это все надоело, я внезапно почувствовала злость. Не стыд, не страх, именно злость. Я злилась, что моя мама и другие люди издевались надо мной, комментировали мое тело. Я так разозлилась в этот момент, просто ужасно. И с тех пор уже пошли изменения.

Через полгода я пошла в психотерапию. Стала больше обращать внимание на свои эмоции, переживания, что со мной вообще происходит. И уже сейчас я понимаю, что у меня было очень много подавленной агрессии, подавленных чувств, подавленных переживаний, подавленных эмоций в целом. Я не могла распознавать свои эмоции, я не знала, что я чувствую, что со мной происходит.

И потом в один момент я поняла, что это можно визуализировать, как в меня кидают камни. Метафора такая. В меня кидают камни, а я уворачиваюсь от человека, который в меня кидает камни, и молчу. Мне это не нравится, меня это злит. Потом мне становится стыдно, например, что он в меня кидается, может быть, со мной что-то не так. И потом я очень долгое время в это верила, что он в меня кидается, потому что со мной что-то не так. А сейчас я понимаю, что в меня уже не кинуть камень. Я скажу сразу, нет, в меня кидать камни не стоит. Мне это не нравится. А если он попробует, я кину в ответ. И кину так, что мало не покажется.

Я научилась распознавать свои переживания и чувства, поставила себя на первое место. Теперь я думаю не о том, чтобы другим было хорошо, ведь моя жизнь заключалась в служении другим. Я работала тренером, заботилась о детях и муже. И никогда не думала о себе, что вообще со мной происходит.

И именно злость, о которой я рассказала, помогла мне. Я разозлилась не на себя, как обычно, а на ситуацию. Потому что раньше я всю агрессию направляла на себя.

Из-за болезни страдало не только ментальное, но и физическое здоровье. Скудное питание привело к анемии и авитаминозу. У меня очень сильно выпадали волосы. Усугубилась варикозная болезнь. Я прошла через две операции. Ко всему этому списку добавилась дисфункция яичников, какое-то время у меня не было менструации. А также хондромаляция надколенников — это патологический процесс, в результате которого изнашивается суставной хрящ в нижней части коленной чашечки.

«У меня развилась сильная анемия, я стала падать в обмороки»

Алина, 19 лет, Минск

Моя история началась тогда, когда я пошла в школу и стала стремительно набирать вес. До школы у меня всё в порядке было и с питанием, и с телосложением. Я была обычным худеньким ребёнком.

Помимо уроков, я ходила на разные кружки, не ела в течение дня и вечером, приходя домой, я ела все подряд. У меня сбился режим питания, я стала набирать вес.

Можно прямо следить по классам, по фотографиям, как я набирала вес. И, конечно, в том возрасте дети склонны к жестокости, склонны к тому, чтобы из-за этого подшучивать, иногда прямым текстом буллить. И эти нападки формировали во мне комплексы.

Я пошла на тхэквондо, куда меня отправили родители, чтобы я могла похудеть. И там тоже среди детей были всякие подколы и неприятные ситуации. И это всё сформировало во мне чёткое убеждение, что со мной что-то не так, что лишний вес делает меня отвратительной, что мне нужно закрыться, что мне нужно прятать это всё, что мне нужно худеть. Если я не похудею, то я не буду счастливой, меня никто не будет любить, ко мне не будут хорошо относиться. И где-то в 13 лет я узнала про счётчик калорий. И я начала считать калории. Сначала все было нормально, я питалась хорошо, сбалансировано. Потом я поняла, чем меньше калорий, тем лучше, так я быстрее похудею. И я начала с 1500 калорий спускаться сначала до 1000, потом до 800, потом до 400.

Я следила за блогерами, которые транслировали нездоровые примеры питания. Среди моего окружения были девочки, которые в день ели два яблока. Я смотрела на это и думала, что это можно применять к себе.

В этом момент, ты совсем не думаешь про здоровье. Главная цель — это похудеть. А коварство РПП и анорексии в частности в том, что ты никогда не придешь к желаемому результату. Сначала мой желаемый результат был 45 кг, потом 40, потом, когда я весила около 40, я такая, ну вот до 35 и отлично. Мне было 13-14 лет — и это был абсолютно ненормальный вес. И неизвестно, до чего бы я дошла. Тогда я весила где-то 40 килограмм, у меня пропали месячные, были ужасные черные круги вокруг глаз, висела кожа, пропала грудь. В целом я была очень слабой, я очень быстро уставала. И меня это абсолютно не пугало, не смущало. Единственное, что меня испугало, это что у меня пропали месячные.

Я пришла к гинекологу, мне сказали, что при моём росте мой вес недостаточный. Спросили, как я питаюсь. Сразу сказали отказаться и забыть про счетчик калорий, включить в рацион побольше жиров. А жиры были моим главным страхом. Я боялась любой жирной пищи. Также мне необходимо было набрать пять килограмм. Я пошла в зал, потому что за счет приемов пищи вес не увеличивался. Через полгода менструация не вернулась. Я очень переживала, ведь всегда хотела стать мамой в будущем. И мне прописали специальные препараты. Около года у меня не было менструации. Но это было не самым опасным.

У меня развилась сильная анемия, я стала падать в обмороки. Слабость, это было то состояние, в котором я пребывала постоянно. И тогда я пошла к психологу, он мне очень помог. На тот момент я осознано боролась с анорексией уже около года.

Сейчас, если говорить про какие-то красные флаги, которые можно заметить у себя или у своих близких, и что было у меня, например, это постоянная зацикленность на еде. То есть ты не ешь и из-за этого ты постоянно думаешь про еду. Ты завтракаешь, и завтракая ты уже думаешь, что ты будешь есть на обед и на ужин. Ложишься спать, ты думаешь, что ты съешь завтра.

Ты смотришь разных блогеров, мукбанги. Это то, что меня спасало. Если вы заметили, что кто-то из ваших близких очень зациклен на еде, но при этом сам ничего не ест, то это звоночек.

И если вы у себя замечаете, что вот вы начали худеть, вы недоедаете, вы постоянно чувствуете голод, и вы заметили, что у вас в подписках одни фудблогеры, одни мукбангеры, вы постоянно смотрите, читаете информацию о еде, это тоже очень тревожный знак.

Я стала много готовить, у меня появилось дикое желание всех накормить, сама я при этом не ела. В период болезни, со мной случился очень неприятный эпизод компульсивного переедания, который я запомнила. В тот день я ничего не ела. Пыталась заглушить голод сначала водой, потом яблоком, потом ещё одним яблоком. Голод накапливался — и я побежала к холодильнику. Помню, я тогда съела паштет, следом за ним шоколад и вот когда я это ела, у меня в голове были только мысли типа «Вот какая ты безвольная».

Ты ешь все подряд не из-за того, что ты голоден, а это настолько сильная внутренняя злость и отвращение к себе, что это как наказание. У меня очень раздулся живот после того, как я съела так много еды. Это было очень больно. Больно было даже прикасаться к животу.

Я попыталась вызвать рвоту, у меня не получилось. Тогда с полным желудком и болью в животе я начала качать пресс, прыгать, бегать. От этого я просто упала на пол и начала рыдать. Это, наверное, самый яркий момент, который мне запомнился, было всё настолько плохо, что я так над собой издевалась.

В целом после работы с психологом, после саморефлексии я себя чувствую хорошо. Сейчас я в относительной ремиссии уже где-то года два, но, к сожалению, как мне сказал психолог, это вещь, которая с тобой будет всегда.

Если у тебя один раз случилось РПП, ты от него не избавишься. Да, ты можешь быть в длительной ремиссии, но тебя может что-то триггернуть и снова начнутся откаты. У меня вот, например, проблема в том, что я из-за постоянного подсчёта калорий спустя пять-шесть лет всё ещё вижу в еде цифры.

Периоды стресса тоже сказываются на питании и тоже могут триггернуть. В общем, к огромному сожалению, это то, что с тобой будет всегда, с этим нужно просто научиться жить, научиться дружить, научиться себя успокаивать.

Конечно, важно обращаться к специалисту, когда замечаешь за собой что-то такое. И, наверное, сейчас я могу сказать, что первым красным звоночком было то, что я вообще начала худеть. Потому что это было не из желания сделать себя здоровее, сделать себя лучше. Это было из-за мыслей: я ужасная, я стану счастливее, если похудею. Я вот такая, какая есть, не заслуживаю ничего. Если я чего-то хочу, мне вот точно нужно похудеть. И вот это, конечно, очень нездорово.

Семья долго не замечала вообще, что что-то не так, потому что они просто думали, что вот, молодец, начала заниматься спортом, следить за питанием. Меня очень долго, наоборот, поощряли. Потом, конечно, когда я стала совсем худой, просили остановиться, говорили, что всё, хватит. Но в целом все поддерживали и восторгались, никто не видел в этом проблемы. Наоборот, все восхищались тем, как я изменилась так быстро, какая я молодец, что взялась за себя.

Еще, наверное, это прозвучит ужасно, но я думаю, что многие, кто болеет анорексией или расстройством пищевого поведения, узнают себя в этом: когда ты смотришь на девочек больных анорексией, которые весят по 20-25 килограмм и которые лежат в больницах и так далее, ты им завидуешь. И ты думаешь, что вот они-то точно уже не толстые, вот про них точно никто не скажет, что они толстые. Вот лучше быть такими, как они, чем вот таким, как я. И если вы у себя это наблюдаете, очевидно, что это ненормально. Но для тебя это вообще не очевидно. Для тебя это суперлогично, что они худые. Да, они там, может быть, вообще при смерти, но зато они худые. Вот это, конечно, ужасно.

«Я не замечала, как моя жизнь закручивается вокруг вопроса похудения, внешнего вида — и остальные сферы полностью отмирают»

Лера, Москва

РПП часто связано с тем, что есть внутренние проблемы, связанные с психикой. Но для меня внешним толчком для развития РПП стало то, что моя одногруппница по институту очень сильно похудела на диете. Она стала классно выглядеть. Мне нравилось, как на ней смотрелась одежда. И мне захотелось так же. И начался путь диет, ограничений, спорта на износ, таблеток, которые влияют на усвоение жира. И так я пришла к булимии.

В очередной раз я искала способы, как похудеть, и нашла информацию о том, как вызывать рвоту. Плотно на это подсела и на протяжении двух лет практиковала это.

Я не замечала, как моя жизнь закручивается вокруг вопроса похудения, внешнего вида — и остальные сферы полностью отмирают. Не оставалось никаких мыслей кроме как о еде и фигуре. Это и было красными флагами, но я их не замечала. Я же не понимала, куда это все ведет.

Близкие и родные не обращали на это внимания, потому что я делала это очень аккуратно. Я даже могла пойти в магазин, купить еду, съесть это все и вызвать рвоту. Это очень сложно заметить, потому что человек старается делать это незаметно. Но стоит насторожиться, если кто-то из родных постоянно через некоторое время после еды идет в туалет. Это звоночек, на который стоит обращать внимание.

Я не помню, в какой момент я осознала, что это проблема. Но однажды я поняла, что я вызываю рвоту постоянно. И это уже ненормально. Но ничего сделать с собой я не могла.

Я пыталась пойти к психологу, но психолог начала копать абсолютно не в мою проблему. Я поняла, что это бесполезная трата денег и моего времени. Я ушла и пыталась сама в течение двух лет справиться с этим. Потом сдалась и был период, что я вообще ничего с этим не делала. И потом у меня получилось выйти из булимии через интуитивное питание.

Я сама изучала этот вопрос. Я ухватила причину, из-за которой я вызываю рвоту. Мой основной триггер — это страх будущего. Я начала работать с этим страхом. Я занялась своей самореализацией, своим будущим. Честно посмотрела в эту сторону. Я нашла способы успокоения себя в момент страха или тревоги. А раньше я могла бороться с этими чувствами только заеданием.

Сейчас я в ремиссии уже пять-шесть лет, но периодически у меня бывают булимические истории где-то раз в полгода. Но я сразу беру этот момент под контроль и могу сказать, что я нахожусь в стойкой ремиссии.

«Я пугалась как хороших, так и плохих эмоций и начала регулярно заедать то, что чувствую»

Мария, 34 года

В 16 лет у меня нашли проблемы с желчным пузырем. Это было не критично для здоровья, но очень болезненно, проблема отчасти была связана с питанием. На тот момент я уже придерживалась щадящей диеты, которую порекомендовал мне гастроэнтеролог. Я не ела жареное, жирное. До сих пор помню, как мы с подружками ходили в Макдоналдс. Они покупали бургеры, картошку фри, а я брала наггетсы, снимала с них панировку, ела зелёный салат. И я как-то естественно похудела. Но из-за постоянных ограничений отношения с едой уже сломались и стало развиваться РПП.

С 26 лет мой организм постоянно был в стрессе, были периоды голодания, потом переедания. Наложилась история с тем, что я не умею проживать эмоции. Я пугалась как хороших, так и плохих эмоций и начала регулярно заедать то, что чувствую. В итоге я пришла к тому, что еда превратилась в источник лёгкого дофамина: мне не нужно проживать эмоции, я могу просто поесть. В этот период у меня были большие перемены в жизни. Я переехала в другой город, мы стали жить вместе с моим будущим мужем, новая работа. И на этом фоне я поправилась с 80 до 128 килограмм.

Вес вырос где-то в течение года. В этот период я старалась не смотреть на себя в зеркало. Чувствовала отвращение к себе и сильно сепарировалась от своего тела, не отождествляла себя с ним. Есть Маша-личность, а есть отдельно какое-то туловище.

Я стала замечать проблемы со здоровьем: мне было тяжело вставать по утрам, я уже просыпалась уставшей, не было энергии в течение дня, отекало лицо, было тяжело подняться по лестнице или дойти в магазин у дома.

В какой-то момент осознала, что я так не хочу. Большим шагом стало для меня пойти к врачу и открыто сказать о том, что меня беспокоит. Во время обследования я попала к эндокринологу. По результатам анализов врач диагностировала у меня сахарный диабет второго типа.

Как оказалось, у меня есть генетическая предрасположенность к этому заболеванию. К тридцати годам я заработала себе диабет из-за постоянного переедания. Я ела максимально жирную и богатую углеводами пищу, часто трансжиры, например, фастфуд.

После того, как меня ударило этой новостью, я вместе с эндокринологом разработала план, чтобы сбросить вес. На старте меня подгонял страх, я начала следить за питанием, но это уже был здоровый подход к формированию рациона. Училась слышать свой реальный голод. Для человека с РПП это задача со звездочкой. Это сложно. Я поняла, что сама не справляюсь и подключила психотерапию.

Я из тех людей, которые выступают за работу с психологами, психотерапевтами и психиатрами. Рекомендую её всем, кто хочет научиться слушать свое тело, научиться питаться по его запросу, выстроить здоровые отношения с едой.

Есть масса способов сбросить вес, но проблема в том, что как только перестаешь делать определенные действия, РПП возвращается очень быстро. Соответственно, и вес возвращается. Поэтому в первую очередь нужно работать с головой, находясь в контакте с психологом или психотерапевтом.

В процессе терапии я поняла, что мое РПП растет из моей низкой самооценки. Такой она была у меня сколько себя помню.

Я заедала эмоции и купировала их внутри себя, заталкивала их едой. Параллельно с этим у меня росла ненависть к себе, особенно в моменты, когда очень много съедала. Часто посещали мысли: со мной все не так, я какая-то не такая, я очень плохой человек. И переедание было таким своеобразным, очень извращенным наказанием.

Я еще нахожусь в процессе терапии, прорабатываю РПП, у меня уже очень большой прогресс именно с точки зрения работы с эмоциями.

Сейчас я веду дневник эмоций, который дал мне психолог, учусь их различать по специальной табличке. Я была на уровне базовых эмоций: грусть, страх, злость, радость — всё. А их оказалось гигантское количество: печаль, увлеченность, ужас и так далее — все эмоции, которые сложнее, которые с оттенками, для меня были вообще непонятны, абсолютно закрыты.

После того, как я научилась распознавать эмоции, я учусь их проживать. Все мои близкие люди мне с этим очень помогают. Это мой муж и мои друзья. Процесс небыстрый, но и РПП развивалось долго. Здесь главное научиться любить себя и процесс и фокусироваться на нём, а не на конечном результате.

Комментарии врача

Важно понимать, что расстройство пищевого поведения — это болезнь, которая имеет код F50 в Международной классификации болезней. И она должна лечиться под наблюдением врачей.

Коршунова Анна Александровна, руководитель Центра изучения расстройств пищевого поведения, врач-психиатр, психотерапевт, рассказала INPLUS о том, что РПП — это спектр расстройств.

Они разнообразны по симптомам и тяжести. Это расстройства, основанные на тревоге на уровне паники. В состоянии паники сложно действовать осознанно. РПП непосредственно связанно с особенностями работы центральной нервной системы человека.

Часто расстройство наблюдается у подростков 12-15 лет, в этот период происходят физиологические изменения, которые несомненно влияют на работу нервной системы. Однако важно понимать, что РПП может начаться в любом возрасте.

Поймать заболевание на ранних этапах, то есть до начала потери веса, сложно. Не потому что оно проходит бессимптомно, а потому что симптомы маскируются под личностные изменения подростков. Ребенок может закрыться в себе, избегать общения, потерять интерес к любимому делу или изменить привычки. Возможны изменения в поведении.

И в такие моменты важно не давить на ребенка, а наблюдать за ним. В случае, если ребенок теряет вес или отказывается есть за общим столом, то стоит обратить внимание на его пищевые привычки.

Если родители заметили проблемы, нужно правильно поддержать, не призывать к логике, потому что при РПП она не работает, человек не будет слушать факты, он воспринимает мир через призму расстройства. Поэтому лучше использовать мягкий подход, постараться убедить больного обратиться к врачу со словами, например:

«Что-то ты какой-то слабый в последнее время, очень уставший, давай сходим к доктору. Может быть он нам что-то подскажет».

Важно узнать, что беспокоит ребенка или взрослого человека, у которого наблюдаются тревожные симптомы. Кого-то беспокоит слабость, кого-то аменорея, то есть отсутствие менструации, кто-то чувствует тяжесть после еды, кто-то сталкивается с навязчивыми мыслями и так далее.